Добрый день
Магия любви, привороты, отвороты, заговоры, приметы, фен-шуй, значение имени, отношения, психология, гадания, таро, руны и многое другое.

Портрет Пане Коханку

Портрет Пане Коханку. Жизнь шляхты в Речи Посполитой. Часть 3.

Все знаменательные деяния князя, снискавшие ему славу оригинала, можно разбить на 2 категории:

  • осознанное желание впечатлить окружающих, чтобы снискать их расположение. Сюда отнесем и подчеркнутое следование обычаям дедов.
  • пьяные дикие выходки, ибо князь, увы, всю жизнь сильно пил и максимально куролесил. Здесь часто приходилось извиняться на трезвую голову.

Князя любили за первое, прощали за второе, и немалой причиной этому служило его общее отношение к людям.

Он не был человеком злым, надменным или жестоким. Уже его красноречивое прозвище свидетельствует о любезности, как визитной карточке.

Он был со всеми равно обходителен, откровенен, простодушен. Не кичился своим колоссальным богатством.

Не обижал крестьян, не старался выжать из них последние соки, в отличии от многих своих современников.

Он вообще охотно помогал людям, и всю жизнь был окружен многочисленными приживалами. Его дом всегда был полон гостей, встречаемых с неизменным радушием.

Любил подшучивать над другими, но необидно, и никогда не оскорблялся, если подшучивали над ним.

В быту он жил скромно. Сам чистил в конюшне своих лошадей.

В то время, как современники отстраивали себе немыслимой красоты дворцы, он довольствовался старым замком своих предков, в котором обстановка была почти спартанская, и навещавшие князя бедные шляхтичи не чувствовали себя ущербно. Еще одна причина их к нему уважения и любви.

Одевался скромно. Причем, его любимая одежда, в которой он мог появиться и во дворце короля, была иной раз и не очень чистой.

Портрет Пане Коханку

Вот, как описываются княжеские застолья в Очерках и рассказах из старинного быта Польши :

. Ограничивая пышность в своём доме, князь Карл выказывал её там, где она могла делаться как бы общею для всех: так гостям его, всем без различия, подавали обедать и ужинать на серебре и на фарфоре, что, надобно заметить, не очень водилось у других магнатов, на обеды которых являлись шляхтичи, неся за пазухой собственные свои ножи, вилки и ложки.

Кормил своих гостей радушный хозяин опять всех без различия, не одними простыми кушаньями — крупником и рубцами, но кроме этих, самых обыкновенных польских блюд, у него на столе являлись медвежьи лапы под вишнёвым соусом, бобровые хвосты с икрой, лосиные ноздри с миндалём, жареные ежи и кабаньи головы. Само собою разумеется, что об изобилии водки, пива, мёда и венгерского говорить нечего.

При приезде каждого гостя, трубач трубил; и Радзивилл по этому знаку выходил в сени, для встречи приезжего гостя. Обыкновенно у него набиралось столько гостей, что, несмотря на огромность княжеских палат, в них не могли все гости обедать разом, и потому обедали по очереди, так что иногда накрывали стол раза по четыре.

Обходясь, как замечено, со всею шляхтою запанибрата, «Panie Kochanku» не требовал от неё для себя особого почёта; но сами гости, любя и уважая своего хозяина, вставали со своих мест и низко кланялись князю, при каждом его выходе в залу, хотя бы это случилось сряду двадцать раз. На эту вежливость гостей хозяин отвечал тою же самою вежливостью.

Карл Радзивилл и сам иногда выезжал в гости к шляхтичам. В таком случае хозяин встречал его на границе своих владений, и, в знак уважения, вся свита встречавших соскакивала с коней, даже если вокруг были сугробы или непролазная грязь.

Радзивилл не оставался в долгу — он выходил из повозки, в ту же грязь или сугроб, и стоя так, здоровался лично с каждым, кто его встречал.

Иногда процесс затягивался на несколько часов — но так князь проявлял уважение к людям. После этого он больше не садился в карету, или сани, но ехал дальше верхом, как и те люди, что вышли ему навстречу.

Во время обедов, очарованные им шляхтичи, бывало, стаскивали с князя сапог, наливали в него вина и выпивали за его здоровье — такой вот изысканный знак внимания из старой Польши).

Однако ошибочно представлять князя уж совсем скромнягой. С ранней юности он стал известен дикими оргиями, которые устраивал в своем замке, как только женился и стал жить в отдельном от отца здании.

Именно в этом была причина его развода. Он покупал целые города в подарок своим любовницам, катался по улицам то на медведях, то полуголым, в римской тоге, верхом на бочке с вином, жутко пьяный, и заставляющий напиваться до полусмерти известных и уважаемых граждан.

Однажды, чтобы удивить гостей снегом посреди лета, он велел засыпать огромные пространства солью, стоившей в то время буквально на вес золота, и все веселились и катались по соли на санях. А еще был случай, когда князь тайно выписал из Парижа прибор, который вырабатывал ток, и пугал гостей электрическими молниями.

А когда после этого началась настоящая гроза — объявил, что это он ее вызвал.

Причем, не отступил от этой версии и тогда, когда пришлось выплатить неустойку одному шляхтичу за имение, сгоревшее от попавшей в него молнии во время той самой грозы.

Когда он приезжал на сеймики (собрания шляхты, где решались важные вопросы), то располагал к себе шляхту, чтобы она голосовала так, как нужно князю, ежедневно устраивая массовые отличные обеды. А подарки раздавал весьма оригинальным способом:

. Окружённый толпою шляхтичей, он нередко начинал с того, что снимал с себя шапку и дарил её одному из близ стоявших около него сограждан, потом снимал дорогой пояс и с ним делал то же; далее доходила очередь до бриллиантов булавки, до кунтуша; и таким образом подобная раздача оканчивалась обыкновенно тем, что Радзивилл, раздевшись почти донага, садился в простую телегу, на которой стояла огромная бочка вина, и шляхта, приведённая в восторг любезностью и щедростью магната, впрягшись в телегу, тащила её на себе по улицам Новогрудка.

Поезд останавливался время от времени, и каждый шляхтич, который только хотел, мог получить или кубок, или целый гарнец вина из бочки, находившейся на телеге; причём сам князь вытаскивал из бочки затычку и уговаривал шляхтичей избрать тех, кому он покровительствовал.

Карл Радзивилл был человеком набожным, и суеверным. Он боялся темноты, чертей и привидений, и если не спал ночью в постели, то лежал и крестился на всякий случай.

Однажды в одном из сражений (жизнь князя состояла отнюдь не из одних только пиров), у самых его ног упало пушечное ядро, и ничем ему не повредило. Впечатленный князь приказал его взвесить, и отлить такое же по весу ядро из чистого серебра, которое подвесили перед иконой Богородицы, которой он приписал свое чудесное спасение.

Только трижды в жизни он позволил себе продемонстрировать прилюдно свое грандиозное богатство: когда он въезжал в Вильно, в качестве воеводы, когда к нему в Несвижский замок приехал в гости король, и когда он хоронил своего отца. О последнем напишу подробнее, ибо здесь тоже показан был древний польский обычай.

Похороны шляхтича в старину были целым спектаклем, который длился несколько дней.
Гроб с портретом покойного стоял на специально украшенном месте и усопший с портрета наблюдал за происходящим действом, а в действе участвовали сотни скорбящих — священников, родственников и гостей.
Были пышные речи, проповеди, роскошные пиры.
Руководили всем организационно специально нанимаемые профессионалы. В команду входили не только так сказать ведущий похорон, но и конструктор, художник, дизайнер и даже архитектор.
Строились специальные арки, разрабатывалось специальное освещение, костюмы, даже украшение улиц.
Иногда актер в одеждах умершего играл роль его самого. В частности, показывалось минипредставление со сценой смерти покойного (особенно, если он погиб).
Если усопший был последним представителем рода — на похоронах ломали его копья, печати и щиты с гербами. Есть в этом некая справедливость — вещи не должны переживать людей.
При этом, к достойным похоронам родственника могли готовиться несколько лет, что, собственно, и было в случае с Карлом Радзивиллом.

. «Panie Kochanku» к похоронам отца готовился несколько лет: многие украшения костёла, — куда был внесён стоявший до того времени в склепе гроб гетмана, — были выписаны из Парижа. К похоронам гетмана съехалась в Несвиж почти вся литовская шляхта; сто экипажей, каждый запряжённый четырьмя конями, были готовы во всякое время к услугам гостей.

Похороны гетмана стоили более 1.000.000 польских злотых, не считая огромных издержек на вина.

Сам Карл Радзивилл умер в 56 лет, ни оставив ни жены, ни детей. Но сам оставшись в памяти народа как весельчак и удалец, олицетворяющий истинного старопольского барина, каких уже никогда не было после него.

Истории из его жизни со временем стали частью местного фольклора, и обросли совершенно необыкновенными обстоятельствами. Но, без сомнения, князь, услышав их остался бы доволен)

Комментарии закрыты.